Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика





Заключение

Подводя краткий итог исследованию истории взаимоотношений кочевых народов степей с восточными славянами и Русью, необходимо отметить, что соседство двух миров, длившееся более тысячи лет, оставило взаимный и неизгладимый след. Он отразился во всех сферах жизни, но больше всего — в области этногенеза кочевого и оседлого населения.

Степные народы, вынужденные постоянно искать новые жизненные пространства, непрерывно вторгались в лесостепные районы, занятые земледельцами. Обладая мобильным и хорошо вооруженным конным войском, кочевники почти всегда достигали военного преимущества над оседлым населением. Нередко последнее на длительное время становилось данником степных властителей, несло ощутимые материальные и людские потери.

И все же историческая перспектива практически всегда оставалась за земледельцами. Победители приходили и уходили, часто вообще исчезали с исторической арены, а побежденные продолжали поступательное развитие на своих землях.

В рассказе «Повести временных лет» о так называемом «примучивании» дулебов обрами (аварами. — П.Т.) приведена поговорка, бытовавшая на Руси еще в XII в.: «Погибоша аки обрѣ»1. Летописец не без удовлетворения замечает, что обры были истреблены за их грехи Богом: «И помроша вси, и не остался ни единъ объринь [...] их же нѣсть племени ни наслѣдка»2.

В аналогичном положении оказались и другие кочевые народы Средневековья. Говоря словами летописца, «ни племени, ни наследка» не оставили хазары, печенеги, торки, половцы.

Следуя средневековой церковной традиции, исчезновение и этих народов можно было бы объяснить Божьей карой, если бы мы не знали, что «виной» этому являлись оседлые народы. Грозные властители степей, покорявшие хлебопашцев, в конечном итоге оказывались жертвами своих жертв. В большинстве случаев они сгорали в ассимиляционном котле аборигенов; расселялись на их землях, перенимали их язык, культуру и веру. Разумеется, физически они не исчезали, но постепенно растворялись в массе оседлого населения. Исключение из этого правила представляют, пожалуй, только венгры, которым удалось сохранить на новых землях свой язык и свой этнос.

Этническое преимущество оседлых народов объясняется их органическим единством со своей землей. Многовековые, а быть может — и многотысячелетние традиции земледельцев закономерно оказывались сильнее периодически привносившихся в их жизнь традиций кочевого уклада. Оседая на землю, кочевники неизбежно оказывались во власти нового географического фактора и адаптировались к нему на основе опыта коренных народов. К тому же, последние, как правило, обладали собственным структурированным государством, которое также содействовало этнической интеграции его подданных.

Летописец, утверждавший, что авары не оставили «ни племени, ни наследка», был прав только наполовину. Племя действительно исчезло, но «наследок» его безусловно остался. Так же, как и тех племен, которые прошли вслед за аварами: хазаров, печенегов, торков, половцев, монголо-татар. Вливаясь в южную труппу восточнославянских племен, названные народы придавали им характерное этнографическое своеобразие. «Чорни брови, кари очи», воспетые в украинских песнях, несомненно являются результатом участия тюркоязычных племен в формировании южнорусского этноса. Память о степных пришельцах в восточнославянскую среду сохранилась также в названиях населенных пунктов (Печенеги, Казаровичи, Половецкое, Торчин, Каратуль, Ташань, Таганча, Кагарлык), речек (Корань, Ташлык, Тикич), в значительном количестве тюркизмов в древнерусском языке.

Этническое обогащение древнерусского народа за счет периодического вхождения в него групп кочевого населения сопровождалось также и определенными культурными приобретениями. Они заметны в военном деле, художественном ремесле, в одежде и других проявлениях материальной культуры, а также в устном народном творчестве.

Сказанное, разумеется, не дает оснований для утверждения о симбиозе славянорусской и кочевнической культур, но вполне убедительно свидетельствует о заметной роли тюркского этнокультурного элемента в формировании древнерусской этнической и культурной общности.

Примечания

1. Повесть временных лет. Ч. I. М.; Л.. 1950. С. 14.

2. Там же.

Предыдущая страница К оглавлению