Рекомендуем

Регистрация онлайн-касс порядок регистрации www.verticalfinance.ru.

Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика





Выбор Веры (Выступление в Ленинградской Духовной Академии на III Международной конференции, посвященной 1000-летию крещения Руси (31 января — 5 февраля 1988 г.)

Я буду предельно кратким. Перед тем как наша Святая Церковь пришла на Русь и произвела крещение нашего многогрешного народа, было столетие весьма острых коллизий, когда правительство и народ колебались в выборе одной из нескольких предлагаемых им вер.

В прошлом веке решение вопроса сводилось к изучению «Повести временных лет», где это изложено очень сжато в одной новелле летописца Нестора, Но благодаря работам А.А. Шахматова и Д.С. Лихачева мы можем относиться к «Повести временных лет» с некоторым недоверием. Критические работы Д.С. Лихачева натолкнули меня на мысль искать новые пути для решения проблем, которые оставались небесспорными, пути чисто исторические, которые в Писании определены одной фразой — «по делам их узнаете их». Дело в том, что источников IX века сохранилось мало и сведения их не очень достоверны. Поэтому лучше работать не по источникам, а по препарированным цепочкам фактов, что я и проделал. И пришел к следующим выводам, которые считаю достоверными.

Разрешите сначала сделать маленький пролог, вначале на Земле, а потом на Небе. И то и другое не займет у нас много времени.

Восточная Европа, где обитали предки современного русского народа, все время была этнографически пестра. Кроме славян, здесь жили русы. И славяне и русы, а также литовцы, латыши, пруссы, другие прибалты были весьма отрицательно настроены к христианству. Хазары находились во власти иудейского правительства, которое вело постоянную войну с Византией. Казалось бы, никаких шансов для того, чтобы христианская религия восторжествовала на этой земле, не было.

Но следующий пролог происходил на Небе. Дело в том, что в сердцах людей заложена любовь к свободе и независимости, уважение к традициям, требование того, чтобы с ними считались, их понимали. Ни иудейское правительство Хазарии, ни жестокие обычаи языческих культов, в частности культа Перуна, требовавшего человеческих жертвоприношений, ни тенгрианский культ, идущий из Великой степи, не удовлетворяли сердцам народа и, больше того, — интересам правительства. И для того чтобы достичь собственного спасения и обеспечить это спасение своим ближним, спасение как на Земле, так и на Небе, нужно было сделать выбор веры из четырех вариантов — они описаны в «Повести временных лет».

Можно было примкнуть к «Мусульманскому миру», который был тогда в расцвете, в кульминации своей культуры. Можно было примкнуть к католичеству, которое было на великом подъеме, развивалось... Можно было примкнуть к новому, только возникшему культу Перуна. Почему я говорю «новому»? Потому что он появился только в IX веке. Это не моя идея, а академика Б.А. Рыбакова, и в данном случае он прав. Это был новый культ, связанный с движением викингов, начавшимся в IX веке. До IX века, хотя имя Перун и встречается, в частности в работе Прокопия Кесарийского, но в совершенно ином изложении. Культ человекоубийственного бога, бога, требующего крови, человеческих жертвоприношений, пришел на Восток, в Россию, вместе с викингами, во время их походов. Проник он и на Запад, достиг даже Америки. Но надо было выбирать. Первые варяжские князья, носившие титул Хельги, или Олег (это титул, это не имя собственное), весьма активно воевали с Византией. Но нашли себе союзника, как ни странно, в Хазарии.

И вот тут-то перейдем к прологу на Небе. Дело в том, что с рождением Господа нашего Иисуса Христа на Землю снизошла благодать, породившая единобожие — теизм. Но раз существует теизм, с одним знаком, то должен существовать и атеизм — с противоположным знаком, и должно существовать что-то и между ними — нулевая композиция. И все это существует и существовало тогда в натуральную величину.

То, что мы называем язычеством, — это, по существу, большой комплекс суеверий, характерный для разных географических зон, для разных этносов, но приводящий не к тому, что люди во что-то верят, а к тому, что люди стараются себя от чего-то оградить, от чего-то спасти. Например, они стараются не заблудиться в лесу, не попасть в какое-то гиблое место, в котором можно умереть. Они стараются предугадать атмосферные воздействия, например циклоны с дождями, наводнения и т.д. На основе персонификации возникали образы леших, водяных, культ покойников, русалок. Но называть этот культ религией или верой, по-моему, неправильно. В наше время все мы, включая атеистов, верим, что альфа-лучи влияют на здоровье вредно. Никто из нас альфа-лучей не видел, но все мы верим физикам, которые говорят, что это вредно. Желающие могут проверить, но я к числу таких не отношусь. Я верю, что альфа-лучи вредят. И раньше было много таких явлений, про которые люди ничего не знали, но старались от них устраниться. Поэтому при рассмотрении выбора веры мы уклонимся от этих верований, чисто этнографических. Обратимся к мусульманству.

Мусульманская религия есть, по существу, вариант раннего, дособорного христианства, потому что Мухаммед, будучи человеком безграмотным, слышал то, что говорили вокруг него караванщики из Пальмиры, Антиохии, Иерусалима. А то, что они говорили, была особая ересь — савеллианство или учение Павла Самосатского: строгое единобожие, учение, утверждавшее, что Иисус был человек, пророк, и модализм, то есть проявление единого Бога в разных лицах. Это учение было отвергнуто еще Никейским собором, но в Сирии и Аравии сохранялось и после Никейского собора. То есть мы можем определить теизм как единую религию с целым рядом вариантов и вариаций. Атеизм тоже можно определить как нечто целое. Разница в том, что если в теизме Бог признается существом, то в атеизме (манихействе, гностицизме, видимо, в талмудическом иудаизме) признается плерома, или стихия света, стихия мрака, культ стихии. К этой же системе атеизма относится митраизм — космический культ Солнца (Солнце — это глаз Митры, а сам Митра — это космос, законопорядок). Каждый мог свободно выбрать теизм или атеизм, хоть в самой мистической форме. И что оказалось: как на Западе, так и на Востоке возникали и атеистические церковные формы, которые во Франции назывались альбигойцы, на Балканах — катары, на Ближнем Востоке — исмаилиты. Их много было, но смысл их был один.

И вот тут-то надо было решить Руси, русским людям, которые были в исключительно тяжелом положении от постоянных ударов со стороны рахдонитской Хазарии и без чьей-либо помощи, поддержки. Надо было решить, куда деваться, какой выбор сделать?

И выбор был сделан в середине IX века, еще до Владимира. В 846 году патриарх Фотий отправил на Русь миссионеров, и они основали в Киеве первую православную общину. А за три года до этого святой Кирилл (философ Константин) совершил путешествие в Хазарию и окрестил некоторое количество хазар, которые положили начало донским казакам. Христианство уже в IX веке начало соперничать с местными культами. И вот что самое интересное: антихристианские системы — иудаизм и культ Перуна — объединили свои действия. Сведений об этом не осталось. Люди были тогда безграмотными, а если писали по-гречески, то на березовой коре, которая, разумеется, не сохранилась. Текстов не было, но есть цепочки событий. И что же оказывается: варяги, приходившие с Балтики, быстро договорились с купеческой верхушкой Хазарии (с кем торговали) о союзных действиях. Когда мусульмане перерезали торговые пути, которые вели через Каспийское море, то Хазарии пришлось воевать. Но у нее не было собственной армии: купеческая верхушка не брала местное население в войска и сама не воевала. Могущество Хазарского каганата базировалось на том, что правительство Хазарии нанимало воинственных горцев с южного берега Каспийского моря — дейлемитов. Они воевали за очень большую плату, но с одним условием: что против мусульман они сражаться не будут. Их применяли как полицейскую службу для подавления немусульманских племен: славян, башкир и прочих народов. А для борьбы с мусульманами пришлось нанять русов.

У купеческой верхушки Хазарии был жестокий, но весьма логический порядок: войска, которые терпели поражения, наказывались за это смертью. И это было естественно для купцов — они платили за то, чтобы воины одерживали победу. За поражение полагалась смертная казнь. Русы, которые этого не знали, трижды ходили на Каспий, трижды терпели поражения, трижды бывали истребляемы мусульманами и христианами, жившими по Волге, — единственному пути из Каспия на Русь. После этого, естественно, отношение родственников погибших к этому правлению было крайне отрицательным. И влияние Хазарии за пределами ее крепостей терялось.

Но тут случилось одно страшное событие. В 939 году русский князь Хельги пошел с войском на хазарский город Самкерц и, воспользовавшись тем, что там не было его коменданта — ребе Хашмоная, взял крепость. На него бросили регулярные войска, которыми командовал «достопочтенный Песах». Хельги был разбит, а Песах прошел через Крым, где было вырезано все христианское население, кроме Херсонеса, а затем дошел до Киева (в 939 году) и обложил его данью. Это был кульминационный пункт развития Хазарии, что, естественно, никому не нравилось.

Княгиня Ольга нашла разумный выход: она обратилась к Византии. Это была единственная страна, твердо христианская, без отрицательного знака, без сектантов типа альбигойцев, зиндиков или исмаилитов и которой поэтому можно было верить. С княгини Ольги начался путь, который через победу над Хазарией привел к крещению Руси.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница