Рекомендуем

Планируете купить кроссовер: suzuki запчасти.

• Для вас со скидками передний бампер фольксваген туарег без дополнительной оплаты.

Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика





Слово о восточной географической науке

Географические труды в халифате составлялись на основе принципов, разработанных античными учеными (представления об окружающем ойкумену Океане, деление обитаемой части земли на широтные зоны — климаты). Практически вся географическая литература Арабского халифата со времени возникновения (первая половина IX в.) «вышла» из географического руководства Клавдия Птолемея II в. н. э., и долгое время наряду с современным материалом в ней содержалась и старая античная информация, особенно об отдаленных территориях. Именно из античных трудов перекочевали к восточным ученым рассказы о легендарном острове Туле и «Островах счастливых» на северо-западе и амазонках. Причем если у Тацита и Птолемея амазонки располагались в малознакомой им Азии — на восток от реки Ра (Волги), то восточные авторы переместили их, как и «людей-псов» и других мифических существ, на крайний северо-запад, то есть туда, где не бывал ни один путешественник Востока.

Именно консервативность является основной особенностью арабо-персидских географических сочинений, и описание этнополитической ситуации начала IX в. сохраняется и в памятниках XII—XVI вв., почти без изменений рядом с аутентичными сведениями. Это обстоятельство всегда служило для отечественных востоковедов поводом для объявления сведений арабо-персидских географов «недостоверными», «компилятивными». А причиной была и является ныне европоцентричность нашего научного сознания. Оценивая степень развития славян или Древнерусского государства, как правило, сравнивают с Западной Европой. И европейские Баравский географ или Бертинские анналы вызывают у нас гораздо больше доверия, чем какое-нибудь арабское или персидское сочинение. Это связано с тем, что мы проецируем наше представление о современном западном мире на раннее Средневековье.

Между тем и германские племена V в. н. э., и арабы VII в. оказались в одинаковой ситуации. В наследство европейским варварам достались развалины Западной Римской империи со всеми ее научными и культурными достижениями, а арабы в течение второй половины VII в. захватили Сасанидский Иран, византийские владения на Ближнем Востоке, Египет и Ливию. На римских землях сначала образовались небольшие варварские государства, которые в большинстве своем к началу IX в. были включены в империю Карла Великого. Но синтез римской культуры с варварскими обычаями проходил весьма медленно. Многие достижения были утрачены, к примеру, в столице Франкской империи отсутствовал даже водопровод. Иначе события развивались в халифате. К середине VIII в. это единое государство включало в себя огромные пространства от Испании и Магриба на западе до Инда и среднего течения Сырдарьи на востоке, от Дербента на севере до Египта и Аравии на юге. Арабы, покорившие значительно более развитые страны, создали условия для плодотворного взаимодействия входивших в халифат народов. Под их властью оказалось эллинистическое Средиземноморье и иранский мир. В результате сложилась новая уникальная культура, идеологической основой которой стал ислам, а государственным языком — арабский (с 705 г.). Развитие Арабского халифата VIII—X вв. воистину поражает воображение. По проценту урбанизации мусульманские Египет и Месопотамия в то время превосходили страны Европы XIX в. В Багдаде тогда жили около 400 000 человек, строились дома в 7, а то и в 14 этажей. При династии Аббасидов за год в Багдад стекалась сумма более чем в 400 миллионов дирхемов (арабских серебряных монет), то есть около 1160 тонн серебра. Для сравнения, все поступления Российской империи за 1763 г. были в 2,8 раза меньше1.

В отличие от христианства ислам изначально создавался как государственная, практическая религия, где нет границ между сакральными и мирскими нормами. И потому одной из важнейших особенностей культуры халифата по сравнению с культурой Западной Европы того же времени, пронизанной средневековой схоластикой, было широкое распространение светского, в том числе и научного знания. Благодаря таким условиям, мусульманская наука и культура раннего Средневековья ушла далеко вперед по сравнению с европейской. Так, персидский поэт Низами Гянджеви, как и все его образованные сограждане, в XII в. не сомневался в шарообразности Земли, как и других планет солнечной системы, ему было известно о кольце вокруг Сатурна (в Европе это было открыто Галилеем). В своих поэмах «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц» Низами профессионально характеризует многие небесные светила, которые европейцам станут известны лишь после открытия телескопа2. Поиск знания считался в этом мире главной ценностью, не было никаких ограничений — ни социальных, ни этнических, ни религиозных — в учении и приобщении к науке. Поэтому и античные достижения, и культуру Ирана мусульмане воспринимали в целостном виде, а не только в той степени, в какой они отвечали интересам теологии (как это было в Западной Европе). Книги в халифате переписывались от руки, но существовали в невиданном для европейцев количестве. Ведь стремление выйти за пределы привычного знания постулировано в Коране, где записано: «Ищите знания, даже если вы в Китае», то есть даже в совершенно чуждом мире. Научные центры халифата организовывали и финансировали путешествия с познавательными целями. Например, халиф аль-Васик организовал экспедицию на поиски железной стены на крайнем севере, за которой, по коранической традиции, были заключены чудовищные, опасные для человечества существа Йаджудж и Маджудж (библейские Гог и Магог). По крайней мере до начала Крестовых походов мусульманская наука была самой передовой в мире.

Удивительно быстро создав обширную и многоэтничную империю, арабы должны были создать эффективную систему управления ею. Только для сбора налогов надо было обладать исчерпывающей информацией о провинциях халифата, о традиционных занятиях жителей, об их обычаях. Под контролем халифа оказалось множество древних торговых магистралей, в том числе и Великий шелковый путь. Поэтому перед новом государством встала проблема пополнения и развития географических знаний. Как говорилось выше, Арабский халифат VIII — начала IX в. простирался от южной Испании (Магриб) до Кавказа, Ирана и Средней Азии, и на этой огромной территории существовало несколько научных и культурных центров, как правило, со своей древней доарабской традицией (Самарканд, Табаристан, Дамаск, Кордова) и географическими школами. Соответственно, эти школы получали разные сведения по нескольким торговым путям.

Поэтому в арабо-персидской средневековой литературе можно выделить несколько традиций, рассказывающих о разных периодах и различных народах Европы с похожими этническими названиями (росы, руги, рутены), которых арабы именуют русами. Одна из этих традиций проявляет наибольшую осведомленность о племени русов, его структуре и обычаях. Ее представляют школа Джайхани (сюжет о хакане русов, острове русов, нападении русов на славян и больших богатых городах русов) и школа Балхи (три вида русов, их торговля и войны, «русская» топонимика на Черном море), соответственно черпавшие информацию по Волго-Балтийскому и Черноморскому торговым путям. Обе школы получили названия по именам крупнейших арабских географов, живших в конце IX — начале Х в.

Уже давно установлено и не оспаривается, что цикл известий о Восточной Европе школы Джайхани — старейший из сохранившихся в арабо-персидской географии3.

Хотя большинство авторов этой школы работали в Х в., этот цикл восходит к тому же протографу («первоисточник», текст, который предшествовал всем в данной традиции), что и самый древний и самый спорный из дошедших до нас трудов типа «Книги путей и стран» — сочинение Ибн Хордадбеха, написанное в 40—80-х гг. IX в. Возможно, этот протограф — «Книга путей и стран» — принадлежит перу Муслима ибн-Абу, написавшего трактат в 846 г. Фрагменты его несохранившегося сочинения, содержавшего первые обширные сведения о Восточной и Юго-Восточной Европе, предположительно были включены в труд Ибн Хордадбеха. В сочинении Ибн Хордадбеха упоминается народ русов, причем как «вид» славян. Это требует обязательного рассмотрения, так как это единственный арабо-персидский источник, отождествляющий славян и русов.

Сам Ибн Хордадбех состоял при дворе халифа; некоторое время заведовал государственной почтой в провинции аль-Джибал (Северо-Западный Иран) и имел доступ к правительственному и частным архивам. Первоначальный текст сочинения Ибн Хордадбеха не сохранился. Большинство востоковедов сходятся на мысли, что существовало две редакции «Книги путей и стран»: первая относится к периоду ок. 232—846 гг. и вторая — не ранее 272—885 гг. Предполагается, что дошедший до нас текст «Книги путей и стран», известный по трем рукописям, — не более чем «сухой справочник, сжатый до предела». Сведения о русах, содержащиеся в этом труде, представляют огромный интерес для исследователя. До сих пор они не получили обстоятельного однозначного комментария. Вот что сообщает этот автор:

«Если говорить о купцах ар-Рус, то это одна из разновидностей славян. Они доставляют заячьи шкурки, шкурки черных лисиц и мечи из самых отдаленных (окраин страны) славян к Румийскому морю (Черному морю. — Е.Г.). Владетель (сахиб) ар-Рума взимает с них десятину. Если они отправляются по...4 — реке славян, то проезжают мимо Хамлиджа, города хазар. Их владетель (сахиб) также взимает с них десятину. Затем они отправляются по морю Джурджан (Каспийскому. — Е.Г.) и высаживаются на любом берегу. Окружность этого моря 500 фарсахов (в фарсахе 6 км. — Е.Г.). Иногда они везут свои товары от Джурджана до Багдада на верблюдах. Переводчиками для них являются славянские слуги-евнухи. Они утверждают, что христиане, и платят джизью (налог с «народов Писания» — христиан и иудеев, который был в несколько раз меньше, чем подать с язычников и зороастрийцев. — Е.Г.5.

Итак, купцы по пути в Багдад из страны славян попадают в Черное море. Здесь они платят пошлину за проезд главе какой-то римской провинции («сахиб» в арабском языке значит «последователь», «управитель», а не собственник, царь). Очевидно, это глава византийского Крыма. Далее они плывут по «реке славян» и попадают в хазарский город Хамлидж, хорошо известный по другим источникам и располагавшийся, вероятно, в низовьях Волги, и далее держат путь по Каспийскому морю на южное побережье, в город Гурган. Если взглянуть на карту, будет ясно, что попасть из Черного моря в Каспийское удобнее всего, поднявшись по Дону до того места, где ныне Цимлянское водохранилище, и далее вниз по Волге.

Данный фрагмент не связан ни с предыдущим, ни с последующим текстом, и потому однозначно производит впечатление позднейшей вставки: перед ним и после говорится о маршрутах еврейских купцов в страны ислама и Китай. Однако даже если это вставка, она должна датироваться IX в., так как варианты этого отрывка о славянских (без употребления этнонима русы) купцах встречаются в сочинении географа Ибн аль-Факиха аль-Хамадани, создавшего свой труд около 903 г. Откуда приходят эти славянские купцы, не ясно ни из одного, ни из другого отрывка. По крайней мере, не из Среднего Поднепровья, откуда до Волги легче было добраться по левым притокам Днепра, Северскому Донцу и Дону. Южные славяне вели торговые дела через Византию. Скорее всего, это были жители побережий Днестра и Южного Буга. Что касается этнонима «ар — рус», то скорее всего это глосса, то есть комментарий позднейшего переписчика. Ведь аль-Факих не упоминает русских купцов, хотя и пользовался трудом Ибн Хордадбеха. А один из переписчиков, знакомый уже с Киевской, славянской Русью, сделал такой комментарий.

Ко второй половине IX в. относят исследователи деятельность первого представителя географической школы, знавшей о государстве русов, глава которых назывался хаканом, — аль-Джайхани. Именно в трудах этого географа, сохранившихся в выписках (о самом аль-Джайхани не известно почти ничего), впервые упоминается равное Хазарии по значению государство русов.

Наиболее полно и архаично, по мнению востоковедов, цикл известий о Русском каганате представлен в сочинении Ибн Русте (конец IX — начало Х в.) «Дорогие ценности», созданном в жанре энциклопедии в 903—913 гг. В сохранившемся 7-м томе этого труда имеется раздел о Восточной Европе и живущих там народов (с юго-востока на северо-запад) — аланах, государстве Сарир, хазарах, буртасах, мадьярах, булгарах, русах, славянах. Именно Ибн Русте впервые (из сохранившихся источников) приводит и бесценные по своему значению сведения об обряде погребения русов. С небольшими изменениями эту информацию повторяют другие представители школы Джайхани — аль-Бакри, аль-Марвази, аль-Ауфи, Гардизи. Т.М. Калинина считает протографом цикла об острове русов «Анонимную записку» (не позднее 70-х гг. IX в.) о Восточной Европе, которую цитируют многие географы этого направления6. В источниках этой серии содержится важнейшая для локализации Русского каганата информация о социальном устройстве племенных союзов, о характере взаимоотношений русов и славян, о специфических чертах их экономики и быта, религиозных культов, а также географическом положении государства русов.

Основные данные такого рода содержатся в так называемых «Книгах путей и стран», первоначально — своеобразных дорожниках, составлявшихся для купцов и администраторов халифата. Этот жанр восточной литературы получил у специалистов название «описательной географии».

Дорожники, предназначенные для практического применения, редко содержали описания Мирового океана и пределов ойкумены, в них отсутствовало деление территории на «климаты». Они состояли из описания народов, живших вблизи популярных торговых магистралей. Ориентирами служили стороны света, расстояние же указывалось в «днях пути». Очевидно, что информация «дорожников» в большей степени отражает реальную этнокультурную карту определенного времени, чем научные представления средневековых последователей Птолемея.

Но при этом и описательный жанр сохранял такую особенность восточной географии, как консервативность. Изменение исторических реалий приводило не к замене устаревших данных, а лишь к наслоению на них новых (так, кстати, поступали и древнерусские летописцы). Дело в том, что средневековые ученые были убеждены в ограниченности человеческого знания. Поэтому автор видел своей задачей собрать как можно больше сведений по какой-либо проблеме, а суждение об их подлинности уже считалось прерогативой Всевышнего. Такова основная черта любого средневекового труда. Но в этом как раз есть большой плюс для исследователя: иногда в поздних сочинениях можно обнаружить нетронутые отрывки несохранившихся произведений с уникальными данными. Только как определить время написания этих утраченных произведений.

Примерная датировка различных фрагментов, в том числе и известий о русах арабских и персидских авторов возможна, только исходя из сопоставления текста с этнокультурной археологической картой, а также данными других письменных памятников. Однако немало ценных сведений можно почерпнуть и собственно из арабо-персидских географических сочинений, особенно в реальной, «дорожной» их части, предварительно уяснив систему взаимных координат народов Европы в представлении восточных средневековых ученых.

Примечания

1. Сагадеев А.В. Социально-исторические предпосылки возникновения и развития классической арабо-мусульманской культуры // Ценности мусульманской культуры и опыт истории. / Russian Oriental Studies. — V. 5. N.-Y., 1999. С. 15—16.

2. Алиев Р. Низами Гянджеви // Низами. Стихотворения и поэмы. — Л., 1981. С. 8.

3. Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI—IX веков // Древнерусское государство и его международное значение. — М., 1967. С. 376—377.

4. В этом месте — неясное слово, которое одни исследователи читают как «Танайис» (Дон), а другие — как «Атиль» (Волга).

5. Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. — Баку, 1986. С. 124.

6. Калинина Т.М. Древняя Русь и страны Востока в Х в. (Средневековые арабо-персидские источники о Руси). Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. ист. наук. — М., 1976.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница