Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика





Химера на Ниле

В отличие от Китая, где третий взлет пассионарности имен шовинистическую доминанту и привел к отторжению всего некитайского, в Халифате — новый всплеск арабской пассионарности породил националистическое, по совершенно антимусульманское движение. В 890—906 гг. вспыхнуло восстание карматов — арабов Бахрейна и бедуинов. Карматы и близкие к ним исмаилиты принесли Халифату гораздо больше вреда, чем все остальные иноверцы вместе взятые. Они разъедали тело Халифата, как бактерии — туловище больного зверя. Их принципами действия были ложь, обман и предательство. Это была типичная антисистема, но ведь пассионарность — это эффект энергии, безразличный к добру и злу.

Карматы были разбиты в Ираке и в Сирии тюркскими гулямами, но они удержались в Бахрейне и даже на время захватили священный город арабов Мекку, увезли оттуда черный камень Каабы, который был возвращен позже за большой выкуп.

Другая группировка исмаилитов, возглавленная Убейдуллой, выдававшим себя за потомка халифа Али и дочери пророка Фатьмы, опираясь на оседлое берберское племя кетама, жившее на склонах Атласа, сокрушила аббасидского наместника Магриба (запада Халифата). По сути дела, предприимчивые вожди исмаилитов использовали вражду покоренных берберов к завоевателям-арабам.

Однако берберы отнюдь не были наивными фанатиками, которых можно было просто использовать, не давая ничего взамен. Вымышленная генеалогия Убейдуллы, бывшего на самом деле евреем1, интересовала их лишь постольку, поскольку этот авантюрист помог им сокрушить суннитов Ифрикии (Тунис), хариджитов Тахарты (Алжир) и шиитов Феса (Марокко). В совместно завоеванном в 969 г. Египте они были не прочь проделать то же самое с потомками Убейдуллы — Фатимидами, для которых успели завоевать еще Палестину и часть Сирии.

Эти успехи оказались фатальными. Берберы встретили своих единоверцев — карматов из Бахрейна и... схватились с ними насмерть, потому что карматы были ненавистные им арабы. Обе стороны сражались под белыми знаменами исмаилизма, но конфессиональные символы не корректируют законов биосферы. Если в Испании берберы в X в. поддерживали своих арабских единоверцев против много суперэтноса — католиков Кастилии и Арагона, то внутри собственного суперэтноса, т.е. на порядок ниже, этнические различия оказались решающими, и фатимидам пришлось сделать выбор между религиозным и этническим принципами.

Умный и циничный политик Убейдулла уже в начале своего правления учел ненадежность своей берберской опоры. С 918 г. он начал усиленно покупать славянских, венгерских и тюркских рабов, захваченных на побережье Далмации многочисленными пиратами2. Из них он создал гвардию, с помощью которой его преемник Азиз подавил восстание берберов в 984 г.3 Конечно, после этого он потерял Магриб (страны запада), но сохранил власть в Египте и авторитет среди азиатских исмаилитов.

Египетское войско при Фатимидах, по словам поэта и путешественника Насир-и-Хосрова, состояло из 60 тысяч гулямов: суданских негров, тюрков и славян, а также из 135 тысяч ополчения, в состав которого входили берберы Магриба и арабы Хиджаса. Когда же берберы и арабы отпали от Фатимидов, значение гвардии возросло. Быть рабом-воином стало не позорно, а почетно и выгодно.

Иностранный легион — изобретение древнее. Обычно наемники свободные люди, поступающие на службу добровольно, но в Египте их роль выполняли мамлюки, буквально «принадлежащие», т.е. рабы. Поэтому они не могли уволиться и вернуться домой: ведь они были невольниками.

Казалось бы, мамлюкам легче всего было принять ислам, что давало свободу, и раствориться в конгломерате народов мусульманского мира. Но они избегали свободы как огня, и не зря. Одинокий человек на чужбине, без денег и друзей, обречен на самую жалкую жизнь. А находясь в войске, он был сыт, одет, вооружен и имел прекрасную перспективу повышения, потому что султан или эмир нуждался именно в его преданности и доблести.

Согласно традиционным представлениям эволюционной этнографии, мамлюки, находясь в чужой стране с непривычным климатом, изолированные от местного населения, должны были слиться в единую целостность на основе социальной близости, а потом исчезнуть, вследствие нарушения связи этноса с ландшафтом. Не произошло ни того, ни другого. Кыпчаки из южнорусских степей объединили вокруг себя славян, мордву, торков, монголов и курдов, но не горцев: черкесов и чеченцев. Степняки базировались на острове ар-Руада на Ниле (ал-Бахр) и назывались — бахриты, а горцы — в цитадели Каира (ал-Бурдж) — бурджиты. Иными словами, на уровне этноса объединение шло легко, а на уровне суперэтноса — не происходило, несмотря на социальную близость.

Механизм такого разделения понятен.

Представьте такую картину. На невольничий базар, где стоят нагие юноши, выходит сотник в чалме, в роскошных шароварах, с саблей на боку и кричит: «А ну, крещеные, кто из Чернигова, кто из Мурома, отзовись!» Кое-кто отзывается, и сотник уводит их к себе в казарму, чтобы включить в свой отряд.

Затем выходит другой сотник и кричит: «Эй, уланлар, ким Джаиктан? Кельмунда!» Его сменяет третий, говорящий по-черкесски, четвертый — по-алански, пятый — по-грузински, и так, пока не разберут своих земляков. Принцип этнической близости в неволе выдерживается более строго, чем в любых иных коллизиях.

И это закономерно! Верность своему начальнику обеспечена, ибо воину податься некуда. Чужие его не примут, и даже если не выгонят, то продвинуться не дадут. Разумеется, местных мусульман, уроженцев страны, в эту гвардию не допускали. Ведь они были связаны с населением, они могли найти защиту у мулл и улемов, имели возможность принадлежать к разным скрытым шиитским толкам... Нет, не надо! Разве только рядовыми без права на выслугу.

Однако вряд ли сытые, одетые, вооруженные и никем не обижаемые мамлюки были счастливы. Приобретя некоторый комфорт, они потеряли родину и родных. Пусть даже военный лагерь на острове, где были расквартированы степняки, или в замке, где жили черкесы и грузины, были роскошнее их кочевий и селений, горных аулов и землянок в долине Риони, но ведь там оставались друзья и подруги, мудрые старики и ласковые бабушки.

А память подсовывала им совсем не нужные картины. Врагов — которые вяжут руки и гонят плетьми их, привязанных к хвостам коней. Купцов — покупающих их на базарах в Суроже, Херсоне или Трапезунде. Надсмотрщиков с ременными бичами... Тяжелая штука, эта память. И ведь не выкинешь ее, как обгрызенную кость.

Таким образом, Фатимидам удалось создать государство не на основе того или иного этноса, пусть даже завоевателя, а на основе консорции, пополняемой новообращенными из всех этносов Ближнего Востока и Европы. Исмаилитская община умело использовала феллахов как трудящихся, христиан-коптов как чиновников, евреев как купцов-посредников, причем тем удалось наладить торговые связи с Индией и Западной Европой4, тюрок и суданских негров как гвардию), берберов и хиджасских арабов как ополчение, а сами члены исмаилитского ордена правили захваченными землями и проникали в мусульманские страны, подготовляя их к присоединению к Египту.

Эта типичная химера, возглавляемая антисистемой, могла держаться довольно долго благодаря веротерпимости халифов. Но как только «сумасбродный деспот» халиф Хаким (996—1021 гг.) начал религиозные преследования, сначала христиан и иудеев, а потом суннитов, — он исчез, да-да, исчез, а его преемник немедленно отменил все его указы.

Но еще до его исчезновения в 1021 г. обнаружился первый признак грядущего распада: негры — личная гвардия Хакима — схватились с тюркскими гулямами, которых поддержали берберы5. Это была первая, но не последняя резня.

Этнические феномены продолжали разрывать социальную общность мамлюков. В 1058—1062 гг. тюрки снова схватились с суданскими неграми и изрубили их.

Во время беспорядков были разграблены дворец халифа, государственная казна и даже библиотека. Только энергия халифа Мустансира, призвавшего из Сирии армянина Бадра, тоже бывшего раба, ставшего военачальником, спасла положение. Армянские и сирийские войска заняли Каир в 1073 г. Бадр заманил тюркских повстанцев в западню и перебил всех до единого в одну ночь. Порядок был восстановлен, но за время смуты отпали Алжир и Тунис, а Сицилию в 1071 г. завоевали норманны, точнее, французы из Нормандии. Надо было заново комплектовать армию и научиться обходиться без выходцев из Судана — негров и, следовательно, снова покупать рабов, т.е. поддерживать химеру со всеми вытекающими из этого последствиями. Но иного выхода у Фатимидов не было. Арабы не только в Египте, но и во всем Халифате уступали позиции тюркам и превращались из воинов и правителей в поэтов, ученых и купцов. Все эти занятия не требовали риска, что показывает на снижение арабской пассионарности, характерное для фазы надлома. Но и тюрки, в каких бы привилегированных условиях они ни находились в Египте, потеряв связь с родным ландшафтом, не могли регенерировать как этническая система, воспроизводящая себя из поколения в поколение. Их ожидало неизбежное вырождение.

Вырождение у мамлюков выражалось своеобразно: семьи у них были большие, но дети теряли вкус к военной карьере и становились просто горожанами. Это значит, что они утрачивали пассионарность, а вместе с ней стимул к этнической обособленности — противопоставлению своих — чужим. Поэтому для поддержания политической системы требовались постоянные пополнения, причем статус невольника был обязательным. Свободных в войско принимали, но только на низшие посты. Очевидно, пребывание в неволе рассматривалось как искус, в котором выяснялись личные качества будущего мамлюка.

В 1094 г. два сына халифа Мустансира возглавили две партии: крайних и умеренных. Последние победили и вытеснили своих соперников в Иран. Затем, в 1130 г., возникло междуцарствие, а вслед за ним в 1134 г. новая резня белых и черных мамлюков обескровила войско халифа Хафиза. Белые мамлюки — кыпчаки — победили черных — суданских негров, тем самым сократив число воинов вдвое. После этой вспышки власть фатимидских халифов стала фиктивной и фактическими хозяевами в стране оказались гулямы — мамлюки. Нет необходимости видеть в резне белых и черных мамлюков борьбу рас. Устойчивое размежевание самих белых мамлюков на степняков-бахритов и горцев-бурджитов тому доказательство. Принцип деления был не расовый, а этнический. На этом следовало бы поставить точку, но мамлюки — столь оригинальный феномен этнической истории, что следует довести повествование о них до конца. К тому же химера, созданная Фатимидами на берегах Нила, продолжала свое существование и после них.

Ненавидя своих продавцов, мамлюки отнюдь не обожали своих покупателей. Поэтому они спокойно позволили заменить исмаилитского халифа суннитским султаном в 1171 г. Когда же им показалось, что султан Тураншах руководит ими плохо, они взяли дворец и убили султана, что случилось 2 мая 1250 г. Инициатором переворота был половец Бейбарс, которого поддерживали его земляки.

Бейбарс посадил на престол ребенка Камиля, за которого правили его мать, султанша Шеджерет ад-дурр, и мамлюк туркмен Айбек, ставший ее мужем. В 1257 г. ревнивая султанша отравила своего супруга за измену Тогда мамлюки посадили ее в тюрьму и в 1259 г. выбрали султаном другого половца — Кутуза, друга Бейбарса. Так совершилась в Египте «революция рабов», или, что то же, завоевание страны мамлюками. Это произошло в те самые годы, когда у себя на родине половцы были разбиты и разметаны так, что больше не составляли единого этноса. Жуткая ирония судьбы!

Осколки южнорусских степняков вошли в состав Золотой орды, где в 1312 г. хан Узбек произвел переворот и навязал всем кочевым подданным веру ислама.

Согласно шариату, мусульманин не может быть продан в рабство; поэтому в Египте покупали только язычников и христиан. Следовательно, обращение половцев в ислам в 1312 г. прекратит поступление их в войско бахритов, а число кавказцев — бурджитов росло, и в конце XIV в. преобладание перешло к ним, что выразилось в смене династии и личного состава эмиров. В 1517 г. искусственная социальная система мамлюков была сокрушена новорожденным этносом османов, находившихся тогда в фазе этнического подъема. Османы сохранили мамлюкское войско, и оно, как реликт, еще защищало Египет от Наполеона. Упразднено оно было лишь в 1811 г. Химеры часто бывают устойчивы, но способности к саморазвитию лишены всегда.

Примечания

1. См.: Босворт К.Э. Мусульманские династии. М., 1971. С. 78.

2. См.: Мюллер А. История ислама. Т. 2. СПб., 1895. С. 316—317.

3. Там же. С. 333.

4. См.: Босворт К.Э. Указ. соч. С. 81; История стран зарубежного Востока в средние века. М., 1970. С. 367.

5. См.: Мюллер А. Указ. соч. С. 341; Негры в Египте становились исмаилитами, а тюрки — суннитами, хотя они служили исмаилитскому халифу Суперэтнические различия облекались в идеологические мантии, несмотря на социальную однородность: те и другие были невольниками халифа (Мюллер А. Там же).

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница