Рекомендуем

http://www.dikito.ru/ все для волос магазин профессиональной косметики.

Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика





Недобровольное вхождение

Вот здесь и сокрыта заноза вечной полемики о том, добровольно ли Северный Кавказ вошел в состав России или был жестоко завоеван. Проблема ведь в том, кто должен был это добровольное вхождение подтвердить? По большому счету, с точки зрения России, да и всего тогдашнего «мирового сообщества», северо-кавказские народы не обладали собственным суверенитетом и международной правосубъектностью. Напомним, что понятия о суверенитете в ту эпоху, эпоху преобладания монархий, были связаны именно с монархическим суверенитетом, с правами на ту или иную территорию той или иной признанной династии. «Суверенитеты» демократических общин не признавались и не рассматривались. Африканские племена суверенными не считались, как и инки, даже имевшие свою династию и монарха, так как эта династия «мировому сообществу» была не известна и никем не признана (впрочем, испанский король предписывал своим подданным конкистадорам оказывать формальное почтение местным «монархам», да искатели приключений не очень слушались). А что не находится под скипетром «признанного» монарха — то «законная» добыча любого достаточно сильного завоевателя.

Признанными династиями были турецкие султаны и персидские (иранские) шахи. Когда Турция серией венчавших войны мирных договоров, от Константинопольского (1724 г.) до Адрианопольского (1829 г.), и Иран договорами — от Петербургского (1723 г.) до Гюлистанского (1813 г.) — отдали России «свой» Кавказ, с точки зрения тогдашнего «международного права» вопрос был решен. Некоторые властители Черкесии и Кабарды считались вассалами турецкого султана, поэтому теперь они поступали в распоряжение России. Сами черкесы (адыги) были немало этим удивлены и, по легенде, ответили: «Видишь птичку на вершине того дерева? Я тебе ее дарю. Попробуй, поймай». Еще десятилетия они сражались за свою свободу и независимость. Но теперь они были только «бунтовщики». Повторяю, по нормам тогдашнего международного права, колониального, феодального и монархического по своей сути, вопрос был исчерпан. Россия получила все «права» на эти территории.

Например, кабардинские князья считались «владетелями» чеченских обществ. Кабардинские князья были вассалами Турции. Следуя этой логике, Турция отдала России и Чечню. Всё.

Однако российские власти, хотя и считая, что имеют полное право на все территории Кавказа, тем не менее старались получить легитимацию и от местных авторитетов, чтобы сократить потери и сделать процесс обретения Кавказа менее болезненным. И что же в этой связи удалось?

В этой связи с формальной точки зрения подтверждений, что Северный Кавказ, в том числе и Чечня, добровольно вошли в состав России, более чем достаточно. Трактатами, договорами, присягами, клятвами о мире, о подданстве, подписанными (в том числе и от имени Чечни) князьями и прочими владетелями, потом выборными от чеченских обществ, можно оклеить какую-нибудь залу в Кремле. Какие с формальной точки зрения были нужны еще основания? Практики плебисцита тогда не было. Обойти и спросить каждого чеченца и взять у него подпись о согласии на добровольное вхождение было невозможно. А даже если бы и каждый подписал — где уверенность, что завтра не передумает? Не имея практики государственной жизни, так и делали — сначала подписывали (не все, но уполномоченные представители тех же Мехк-кхелов — не от себя же!), а потом передумывали.

Я полагаю, легкость, с которой чеченские общества соглашались поначалу признать над собой суверенитет далекого русского царя, происходила от непонимания, что такое Россия и насколько серьезно она приходит на Кавказ. Ведь раньше чеченцы каким-то там сложным образом через кабардинцев и крымцев считались подданными турецкого султана — и что? И где та Турция, и где тот султан? Никто его не видел, и жить он никому не мешал. Еще звали, когда хотели, князька из соседей. А наскучивал — прогоняли. Маленький чеченский народ приучился жить, лавируя между политическими интересами больших держав, так, чтобы в его реальные внутренние дела никто не лез.

Давайте запомним этот древний постулат чеченской международной политики: я признаю над собой суверенитет любой державы, лишь бы в мои внутренние дела никто не лез.

Чеченские старейшины, видимо, думали, что ничего не теряют, меняя султана на царя. Как султана они не видели, так и царя не узнают — оба очень далеко. И что русского губернатора они при случае прогонят так же легко, как и грузинского князя. Собственно говоря, протекторат России был вполне чеченцам удобен, приемлем, даже желателен — и они это понимали.

Существовал один неприятный момент: русский царь был неверным. И фанатично настроенные мусульмане сразу заявили о джихаде. Но для большинства населения факт иноверия нового сюзерена был недостаточен для вооруженной борьбы. Ведь с исламом как таковым Россия не боролась, принудительно в православие не обращала. Так что особой разницы между султаном и царем люди не видели.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница