Счетчики




Яндекс.Метрика



Монетный двор Русского каганата

Более важным свидетельством существования самостоятельного сильного раннего государства в междуречье Донца и Дона являются находки на данной территории так называемых «варварских подражаний» куфическим дирхемам. Это серебряные монеты, очень похожие на арабские, но произведенные в Юго-Восточной Европе. Известны они уже очень давно, с XIX в. Один из первых исследователей этих «денег», германский ученый Э. Цамбаур, объявил эти монеты хазарскими. Он считал, что хазарские фальшивомонетчики сбывали подделки несведущим славянским купцам. Кроме того, он предположил, что варварские подражания были одно время денежной единицей Хазарского каганата.

Надо отметить, что в литературе развернулась довольно оживленная полемика о денежном обращении в Хазарском каганате. Данного вопроса касались великие нумизматы ХХ столетия: Р.Р. Фасмер, В.Л. Янин, В.В. Кропоткин. Причем и Фасмер, и Янин отрицали существование собственной монеты у хазар. Ведь все находки как самих дирхемов, так и подражаний им обнаружены на территории Европейской России, и ничто не указывает на чеканку монеты в политическом центре Хазарии (на Нижней Волге и в Дагестане). Однако при этом салтово-маяцкая культура чаще всего понималась в русле концепции М.И. Артамонова — С.А. Плетневой, то есть как хазарская. Так же поступил и А.А. Быков в своей в остальном очень убедительной статье, посвященной материалам Девицкого клада Коротоякского района Воронежской области1.

Девицкий клад состоит из 299 монет — как целых, так и обломков (в Восточной Европе принято было разрезать, рубить деньги; отсюда русское резана и более позднее рубль). Самая поздняя арабская монета клада датируется 837/838 г. Более одной четверти дирхемов показались нумизмату «странными»: лицевые и обратные стороны не соответствовали друг другу, сообщались фантастические данные о несуществующих халифах, при которых они якобы были выпущены. Например, дата, указанная на одной из монет, — 108 г. хиджры (726/727 г.). Тогда правил халиф из династии Омейадов Химам. По идее, именно его имя и должно быть указано на дирхеме. Но там мы обнаруживаем аль-Махди, легендарного 12-го халифа в шиизме, по преданию, взятого живым на небо. Земным аналогом аль-Махди был Абу Муслим, один из лидеров шиитского движения, предательски убитый аббасидским халифом аль-Мансуром в 755 г. А внешний вид оборотной стороны монеты стал существовать только с 766 г. Однако с арабским языком и куфическим письмом «автор» монеты был знаком не понаслышке. Такое впечатление, что легенды дирхемов составлялись мастерами по памяти, без учета исторических обстоятельств.

В статье А.А. Быков убедительно доказывает, что 86 монет этого клада сохранили следы местного производства. Раннее эта серия считалась «варварскими подражаниями» дирхемам, однако по содержанию серебра и его качеству эти монеты превосходят аббасидские «оригиналы»! Средний вес настоящего дирхема — 2,89 г. Эти монеты весили примерно столько же, а некоторые превышали 3 г. Проба серебра тоже не уступала аббасидской. Ясно, что такие монеты сделал не фальшивомонетчик. Задача преступника — создать монету, в точности напоминающую настоящую, но по сути более дешевую. А дирхемы Девицкого клада так заметно отличались от подлинных, что невольно напрашивается вывод: это делалось специально.

Итак, в легенде девицких дирхемов имеются намеренные искажения, а также знак на оборотной стороне. Этот знак имеет прямые аналогии в так называемой «донской» рунической письменности, которой пользовались салтовцы. Причем из 86 монет 76 принадлежат трем парам штемпелей, что свидетельствует о близости центра их производства к Девицкому кладу.

Последние монеты из имеющихся в кладе выпущены в 837/838 гг. Подобные «подражания» найдены также в небольшом кладе Правобережного Цимлянского городища, также датируемом первой третью IX в. Причем здесь они — самая поздняя группа монет.

А.А. Быков на основании этих фактов сделал вывод о собственном монетном обращении в Хазарии2. Но даже американский исследователь Т. Нунэн заметил: картографирование находок «варварских подражаний» отчетливо свидетельствует, что территориально они не связаны с собственно хазарскими землями3. Правда, понимал Нунэн под хазарской территорией и лесостепь салтовцев. Действительно, в 1970-е гг. еще не были известны памятники лесостепного варианта СМК севернее границы степи и лесостепи.

Но странно, что тот же аргумент приводит уже сейчас В.В. Седов, утверждая, что большинство монетных кладов, в том числе и с «подражаниями», найдены в землях волынцевской культуры4. Интересно, чтс В.В. Седов именно на основании нумизматических данных в два раза расширяет на восток территорию волынцевской культуры, связывая ее с Русским каганатом письменных источников.

Территория же распространения волынцевских памятников выглядит куда более скромно: основная территория — Подесенье с бассейном Сулы, Псла и Ворсклы. Реально же эти клады картографируются на территории лесостепного варианта салтовской культуры и славянских поселений в районе Тихой Сосны и Девицы, где прослеживается огромное влияние носителей лесостепного варианта. То есть согласно В.В. Седову, славяне волынцевской культуры создали монетный двор в месте, находящемся вдали от основной территории и отрезанном от нее вражескими (В.В. Седов считает СМК культурой Хазарии) поселениями. Очевидно, чтобы монетный двор захватили и разрушили в первую очередь. Конечно, такое развитие событий нереально. Кроме того, славяне не имели высоких технологий, необходимых для организации производства дирхемов. Более того, они не испытывали необходимости в собственной монете, так же как и Хазарский каганат. Славяне жили натуральным хозяйством, Хазария — транзитной торговлей. Собственная же денежная единица нужна только в обществе с производящей экономикой, развитым ремесленным производством. Таким образом, на землях степного и лесостепного вариантов салтовской культуры, которые связываются с Русским каганатом, существовало собственное монетное обращение, что свидетельствует о наличии или, по крайней мере последнем этапе становления государственности. Кстати, веком позже такие «подражания», а реально собственные монеты, появятся в Волжской Булгарии.

Очевидно, что данные археологии и нумизматики не только подтверждают существование на территории лесостепного и степного вариантов салтовской культуры самостоятельного торгового государства, через которое шла особая магистраль, но и вносят любопытные дополнения в локализацию Русского каганата: кроме основной его части, покрывающей эти два варианта, можно определить и периферию — восточнославянские племена левобережья Среднего Днепра.

Кроме того, можно с уверенностью предположить, что в 830-е гг. на рассматриваемых землях произошла какая-то катастрофа. Во второй период по классификации Р.Р. Фасмера из обращения дирхема выпадает территория СМК и указанных выше славянских племен5, замирает торговый путь по «реке Рус». Также археологически прослеживается резкое сокращение антропоморфных, зооморфных и солярных амулетов. В огне погибают многие поселения лесостепного варианта, в том числе и ремесленные центры.

Примечания

1. Быков А.А. Из истории денежного обращения Хазарии в VIII и IX вв. // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. — Вып. 3. М., 1974. С. 26—71.

2. Быков А.А. Указ. соч. С. 63—67.

3. Быков А.А. Из истории денежного обращения Хазарии в VIII и IX вв. // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. — Вып. 3. М., 1974. С. 26—71.

4. Седов В.В. Русский каганат. С. 9—10.

5. Янин В.Л. Указ. соч. С. 102.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница